Московский Технический Университет

Связи и Информатики

Реферат

по истории

"Итоги коллективизации для СССР"

Выполнил: Лифанов Р.А.

Группа: МС9804

МОСКВА

1998

ИТОГИ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ ДЛЯ СССР

     Правдивый анализ уроков прошлого поможет решать сегодняшние проблемы, в том числе и  подъёма  сельской  экономики.  Сегодня,  понжалуй, главное -  вернуть крестьянину утраченное в прежние годы понложение хозяина земли,  пробудить чувство любви к ней,  уверенность в завтрашнем дне.  Различные формы подряда,  аренда и меры социального развития деревни призваны обеспечить успех в решении этих задач.

     Круг вопросов,  связанных с историей коллективизации,  весьма шинрок. Здесь и развитие сельского хозяйства в условиях нэпа,  и расслое-

ние крестьянства,  сохранение  в его среде кулачества на одном полюсе, бедноты и батрачества - на другом, и развитие кооперации, и внутринпартийная борьба вокруг вопросов,  связанных с путями и темпами сонцианлистических преобразований, и многое другое.

     В том, что крестьянству в нашей стране суждено пойти по пути коо-

перирования, в конце 20-х годов не сомневался, пожалуй, ни один эконномист. Все они сходились в признании неизбежности и прогрессивности перехода сельского хозяйства на путь кооперативного производства. Но даже в среде аграрников-марксистов сталкивались весьма разноречивые суждения о том,  какой быть кооперированной деревне и как из единонличнника превратить крестьянина в "цивилизованного кооператора".  Эти споры отражали противоречивость тех реальных экономических предпонсылок  кооперирования, которые сложились к концу 20-х годов в СССР.

     В 20-х  годах действительно наблюдался заметный подъём крестьняннского хозяйства,  свидетельствующий о благотворных результатах нанционализации земли, освобождении крестьян от помещичьего гнёта и экснплуатации со стороны крупного капитала,  а также об эффективности новой экономической  политики.  За три-четыре года крестьяне восстанновили сельское хозяйство после сильнейшей разрухи. Однако в 1925-1929 гг. производство  зерна колебалось на уровне чуть выше довоеннного.  Рост производства технических культур продолжался, но был уменренным и неуснтойчивым. Хорошими темпами увеличивалось поголовье скота: с 1925 по 1928 г. примерно на 5 процентов в год.  Словом,  мелнкое крестьянское хозяйнство отнюдь не исчерпало возможностей для разнвития.  Но,  конечно, они были ограниченными с точки зрения потребнонстей страны,  вступившей на  путь индустриализации.

    Состоявшийся в декабре 1927 г. XV съезд ВКП(б) провозгласил лкурс на коллективизацию╗. Применительно к деревне это означало осуществнление весьма многообразной системы мер, направленных на производстнвенный подъем многомиллионной массы крестьянских хозяйств, увелинчение их товарной продукции и вовлечение в русло социалистического развития. Это вполне обеспечивалось на пути их кооперирования (см.рис1).

     Кризис хлебозаготовок в конце 1927 г. возник как результат рыночнных колебаний, а не как отражение кризиса сельскохозяйственного пронизводства, а тем более социального кризиса в деревне.  Что же случинлось?

Почему на частном рынке цены на хлеб поползли вверх? Хотя валовой сбор зерновых в 1928 г.  был несколько выше, чем в 1927 г., неурожай на Украине и Северном Кавказе привёл к тому, что ржи и пшеницы было сонбрано примерно на 20% меньше, чем в 1927/28 г.

     Может быть,  все эти обстоятельства не сказались бы столь ощутимо

на обстановке хлебозаготовок,  если бы не два фактора.  Первый -  хотя сокращение планового  хлебооборота и размеров планового снабжения хлебом городского населения было незначительным, это произошло в уснловиях быстрого роста  промышленности  и  численности  городского  населенния, предъявляющего возрастающий спрос на продовольствие. Именно это вызвало скачок  цен  частного рынка.  Второй - связанное с острым дефицинтом ресурсов для внутреннего рынка сокращение хлебнного экспорта, котонрый в 1928/29 г. составил всего 3,27% к уровню 1926/27 г.

     Хлебный экспорт фактически потерял всякое реальное значение, вынзвав крайнюю напряжённость платёжного баланса.  Поскольку хлеб был важным экспортным ресурсом, дававшим значительную часть валюты, под угрозу ставилась  программа  импорта  машин и оборудования,  а по сущенству программа индустриализации.

     Конечно, сокращение государственных заготовок хлеба создавало угнрозу планам промышленного строительства, осложняло экономическое положение,  обостряло социальные конфликты и в городе и в деревне.  Обнстановка к началу 1928 г.  серьёзно  осложнилась,  требовала  взвеншеннного подхода. Но сталинская группа, которая только что добилась большиннства в политическом руководстве,  не проявила ни государстнвенной  мудронсти, ни  понимания ленинских принципов политики по отнношению к крестьнянству как союзнику рабочего класса в строительстве социализма.  Больше того, она  пошла  на прямой отказ от этих принцинпов,  на слом нэпа и широнкое применение чрезвычайных мер,  то есть насилия  над  крестьянством.  На места последовали подписанные И.В. Сталиным директивы с угрозами в адрес партийных руководителей и требованием "поднять на  ноги  парнтийные организации,  указав  им,  что дело заготовок является делом всей партии", что "в практической работе в деревне отныне делается ударение на задаче борьбы с кулацнкой опасностью".

     Началось закрытие рынков, проведение обысков по крестьянским дворам, привлечение к суду владельцев не только спекулятивных хлебнных запасов, но и весьма умеренных излишков в середняцких  хозяйстнвах.  Суды автоматически выносили  решения  о  конфискации  как тонварных изнлишков хлеба, так и запасов, необходимых для производства и потребления. Изымали часто  и инвентарь.  Аресты в административном порядке и тюнремные заключения по приговорам судов довершают карнтину произвола и  нансилия, чинимого в деревне зимой и весной 1928/29 г.  В 1929 г. было зарегистрировано до 1300 "кулацких" мятежей.

     Анализ происхождения кризиса хлебозаготовок и путей его преодонления был в центре внимания апрельского и июльского пленумов ЦК ВКП(б) в 1928 г. На этих пленумах выявились коренные расхождения в позициях Бухарина и Сталина в предлагаемых ими решениях возникших проблем.  Предложения Бухарина  и  его  сторонников о выходе из синтуации,  созданнной кризисом хлебозаготовок,  на путях нэпа (отказ от "чрезвычайных"  мер, сохранение курса  на  подъём крестьянского хонзяйства и развитие торгово-кредитных форм кооперации,  повышение цен на хлеб и др.)  были  отвергнуты как уступка кулаку и проявление правого оппортунизма.

     Позиция Сталина отражала тенденцию  к  безоглядному  форсиронваннию коллективизации. В основе этой позиции лежало пренебрежение к нанстроениям крестьянства,  игнорирование его неготовности и  нежеланния  отказаться от собственного мелкого хозяйства. "Теоретическим" обоснованнием форсирования коллективизации явилась статья Сталина "Год великого  перелома", опубликованная в "Правде" 7 ноября 1929 г.  Статья коннстатировала произошедший перелом в настроении крестьяннства в пользу  колхозов и  выдвигала  на этом основании задачу быстнрейшего завершения коллективизации. Сталин оптимистически уверял,  что на основе  колхознного строя наша страна через три года станет санмой хлебной страной в мире и в декабре 1929 г.  Сталин выступает  пенред  аграрниками-марксистами  с призывами насаждать  колхозы,  ликнвидировать кулачество как класс,  не пускать кулака в колхоз,  сделать раскулачивание составной частью колхозного строительства.  В отношеннии сельскохозяйственного производнства прогнозы Сталина выглядят уже не преувеличением,  но произвольной фантазией, мечтаниями,  в  которых совершенно игнорируются закономернности аграрной экономики, социальных отношений деревни и социальной психологии крестьянства. Через  три  года,  когда подошёл срок исполнения сталинских обещаний относительно превращения СССР в самую хлебную  державу, в стране свирепствовал голод, унёсший миллионы жизней. Не стали мы самой хлебной или хотя бы одной из самых хлебных стран мира  ни  через 10 лет - перед войной, ни через 25 лет - к концу правления Сталина.

     Следующий шаг на пути усиления гонки за "темпом  коллективизанции" был сделан  на  ноябрьском  Пленуме  ЦК ВКП(б) того же 1929 г.  Зандача "сплошной коллективизации" ставилась уже "перед отдельными  обласнтями". Сообщения членов ЦК, сигналы с мест о спешке и принужденнии при орнганизации колхозов не были учтены.  Попыткой внести эленменты разума, понимания сложившейся  обстановки  были рекомендации Комиссии Политнбюро ЦК ВКП(б) по вопросам коллективизации. Вырабонтанный ею проект постанновления предлагал  решить  задачу  коллектинвизации  "огромного большиннства крестьянских хозяйств" на протяжении первой пятилетки: в основных зерновых районах  за два-три года,  в понтребляющей полосе - за три-чентыре года. Комиссия рекомендовала счинтать основной формой колхозного строительства сельскохозяйственную  артель,  в  которой "коллективизиронваны основные средства производнства (земля,  инвентарь, рабочий, а также товарный продуктивный скот), при одновременном сохранении в данных условиях частной собственнонсти крестьянина  на  мелкий  инвентарь,  мелнкий скот, молочные коровы и т.д., где они обслуживают потребительские нужды крестьянской сенмьи".

     5 января 1930 г.  было принято постановление ЦК ВКП(б)  "О  темпе

коллективизации  и мерах помощи государства колхозному строительнству". Как и предлагалось комиссией, зерновые районы были разгранинчены на две зоны по срокам завершения коллективизации. Но Сталин внёс свои понправки,  и сроки были резко сокращены.  Северный Кавказ,  Нижняя и Средняя Волга должны были в основном завершить коллектинвизацию "осенью 1930 г. или во всяком случае весной 1931 г.",  а оснтальные зерновые  районы  - "осенью 1931 г. или во всяком случае веснной 1932 г. (см. табл. №1). " Столь сжатые сроки и признание "социалинстического соревннования по  организации  колхозов"  находились  в  полном  противоренчии с указанием о недопустимонсти "какого бы то ни было "декретированния"  сверху  колхозного  движенния". Хотя  постановнление характеризонвало артель как наиболее распространненную форму колхозов,  но как всего лишь переходную к коммуне. Были исключены положения о стенпени обобществления скота и инвентаря, о понрядке обнразования неденлимых фондов и т.д.  В результате сталинской обранботки из  проекта  постановления было исключено положение о том,  что уснпешность колнлективизации будет оцениваться ЦК  не  только  по  числу  хозяйств,  объединённых в кооперативы,  "но прежде всего на основе того, нансколько тот или иной район сумеет на основах коллективной  орнганнизанции средств производства и труда действительно расширить понсевные площади, повысить урожайность и поднять животноводство". Тем самым создавались  благоприятные  условия  для  гонки  за "стон

ТАБЛ. №1

РИС.№1

процентным охвантом" вместо превращения коллективизации в средство для повышенния  эфнфективности сельскохозяйственного производства.

     Под сильнейшим нажимом сверху не только в передовых зерновых  районах, но  и  в Чернозёмном центре,  и в Московской области,  и даже в республиках Востока выносились решения  завершить  коллективизанцию  "в течение весенней  посевной кампании 1930 года" Разъяснительнная и организационная работа в массах подменялась грубым нажимом,  угрозами, демагогическими обещаниями.

     Итак, провозглашены насаждение колхозов и раскулачивание на  базе сплошной коллективизации. Критерии отнесения хозяйства к катенгории кулацкого были определены столь широко,  что под них можно было поднвести и крупное хозяйство, и даже бедняцкое. Это позволяло должностным лицам использовать угрозу раскулачивания как основной рычаг создания  колхозов, организуя давление деклассированных слоёв деревни на остальнную её часть. Раскулачивание должно было продемоннстрировать самым непондатливым непреклонность властей  и бесполезнность всякого сопротивления.  Сонпротивление кулачества,  а также части середняков и бедноты коллектинвизации было сломлено жесточайншими мерами насилия (см. рис2). Неизвестны пока данные, сколько ченловек понгибло с "раскулачиваемой" стороны как в процессе самого раснкулачиванния, так и в результате выселения в необжитые райноны.

     Исторические источники приводят разные данные о числе раскуланченных и выселенных хозяйств.  Называются следующие данные:  к концу 1930 г. раскулачено около 400 тыс.  хозяйств (т.е. примерно полонвина кулацких хозяйств),  из  них выселено в отдельные районы около 78 тыс.,  по другим данным - 115 тыс. Хотя Политбюро ЦК ВКП(б) ещё 30 марта 1930 г. вынесло постановление о прекращении массового выселенния кулаков из районов сплошной коллективизации и предписало пронводить его только в индивидуальном порядке, число выселенных хонзяйств в 1931 г. возросло более чем вдвое - почти до 266 тыс.

     Раскулачиваемые делились  на  три  категории.  К первой относился

"контрреволюционный актив" - участники антисоветских  и  антиколхозных выступлений (они сами подлежали аресту и суду,  а их семьи - выселеннию в отдалённые районы страны).  Ко второй - "крупные кулаки и бывшие полупомещики, активно  выступавшие  против коллективизации" (их высенляли вместе с семьями в отдалённые районы).  И,  наконец,  к третьей - "остальная часть  кулаков" ( она подлежала расселению специальными понсёлками в пределах  районов  прежнего  своего  проживания).  Составленнием списков кулаков первой категории занимался исключительно местный отдел ГПУ. Списки кулаков второй и третьей категорий составлялись на  меснтах с учётом "рекомендаций" деревенских активистов и организаций деренвенской бедноты, что открывало широкую РИС.№2

дорогу разного рода злоупотребнлениям и  сведению старых счётов.  Кого отнести к кулакам?  Кулак "второй" или "третьей" категории?  Прежние критерии,  над разработкой которых в предыдущие годы трудились партийные идеологи и экономисты,  уже не годились. В течение предыдущего года  произошло  значительное  обедннение кулаков из-за постоянно растущих налогов.  Отсутствие внешних пронявлений богатства побуждало комиссии обращаться к хранящимся в сельсонветах налоговым спискам,  часто устаревшим и неточным,  а также к информанции ОГПУ и к доносам.

     В итоге  раскулачиванию  подверглись десятки тысяч середняков.  В

некоторых районах от 80 до 90%  крестьян-середняков были осуждены  как "подкулачники". Их основная вина состояла в том, что они уклонялись от коллективизации. Сопротивление на Украине,  Северном Кавказе и на Дону (туда даже  были введены войска) было более активным,  чем в небольнших деревнях Центральной России.

     Выселенные кулаки  и  середняки,  которые не являлись уголовнными преступниками ( во всяком случае не были  таковыми  члены  их  сенмей), оказались  подвергнутыми уголовному наказанию - высылке - во внесундебном порядке. Это была первая волна незаконных массовых репреснсий. Сосланные,  хотя  и направлялись значительной частью в необжинтые райноны и нередко бросались на произвол судьбы,  всё же,  как пранвило,  полунчали семенную  ссуду  (затем  признанную безвозмездной) и иные средства на обзаведение.  Их направляли, кроме того, на достанточно тяжёлые ранботы, где  не хватало рук,  - на лесоразработки,  торнфоразработки,  рудники, прииски, шахты, на строительные работы.

     Если подходить  к  вопросу о раскулачивании с чисто экономических

позиций, отбрасывая пока в сторону социальные, юридические, полинтинческие, нравственные  проблемы,  то  сразу можно обратить внимание на два момента.

     Первый! Раскулачивание  означало  устранение  из деревни эленмента хотя и содержащего капиталистический потенциал, но обладавшего нанвыками культурного  хозяйствования.  Даже  брошенные  в отдалённые,  суровые, необжитые районы,  бывшие спецпереселенцы сумели в удивинтельно короткие сроки  создать коллективные хозяйства,  оказавшиеся передонвыми. Из их среды вышли талантливые руководители коллективного произнводнства.

      Второй! Сумма расходов по выселению и обустройству выселенных кулаков едва ли покрывалась конфискованным у них имущенством.

     Неверно было  бы отрицать наличие в деревне этого времени стонронников коллективизации,  её подлинных энтузиастов,  борцов за  колнхозы. Они были представлены беднотой и частью середнячества. Без их акнтивной поддержки ни коллективизация,  ни ликвидация кулачества были бы просто невозможны. Но  и  самый убеждённый сторонник колнлективного земнледелия не мог понять и принять того разгула бюрокрантического насилия, котонрый ворвался в деревню зимой 1929/30 г.

     В своей статье "Головокружение от успехов",  появившейся в "Прав-

де" 2  марта  1930  г.,  Сталин осудил многочисленные случаи нарушенния принципа добровольности при организации колхозов, "чиновничье декнретирование колхозного движения". Он критиковал излишнюю "ретинвость" в деле раскулачивания, жертвами которого стали многие середнняки. Обобнществлению часто подвергался мелкий скот, птица, инвеннтарь, постройки, Необходимо было остановить это "головокружение от успехов" и поконнчить с "бумажными колхозами, которых ещё нет в дейнствительности, но о сунществовании которых имеется куча хвастливых резолюций".  В статье, одннако, абсолютно отсутствовала самокритика, а вся ответственность за допунщенные ошибки возлагалась на местное рунководство. Ни в коей мере не вставал вопрос  о  пересмотре  самого принципа коллективизации.  Эффект от статьи, вслед за которой 14 марта появилось постановление ЦК "О борьбе против искривления парнтийной линии в колхозном движении",  сказался немедленно. Пока местнные партийные кадры пребывали  в  полном  смянтении, начался массонвый выход крестьян из колхозов (только в марте 5 млн. человек).

     Итоги первого этапа сплошной коллективизации требовали правдинвого анализа, извлечения уроков из "перегибов" и "борьбы с перегинбами", укрепления и  развития тех колхозов,  которые сохранятся в уснловиях подлинной свободы выбора у крестьянина.  А  значит,  полного  преодоленния последствий "великого перелома" по-сталински, выбора путей социалинстического преобразования сельского хозяйства  на  осннове  восстановленния принципов нэпа, всего разнообразия форм коопенрации.

     Конечно, коррективы,  по крайней мере на первых порах, были вненсены. Стали более активно применяться экономические рычаги. На реншении задач коллективизации по-прежнему сосредоточивались основнные силы партийных, государственных и общественных организаций.  Возросли маснштабы технической реконструкции в сельском хозяйстве - главным образом через создание государственных машинно-тракторных станций. Уровень менханизации сельскохозяйственных работ заметно поднялся. Государство в 1930 г. оказывало колхозам большую помощь, им предоставлялись существеннные налоговые льготы.  Зато для единонличников были увеличены ставки сельнскохозяйственного налога,  ввендены  взимаемые только с них единовренменные налоги. Рос также объём государственных заготовок, которые приобрентали обязательный харакнтер.  Все  эти  даже благоприятные изменения не дают представлений о сути изменений в самом крестьянстве.

     Поддавшись призывам  к  вступлению  в  колхозы  и  обобществленнию средств производства,  оно фактически оказалось обмануто, так как было отчуждено от средств производства и утратило всякое право на них.  Был нанесён мощный удар по крестьянскому  чувству  собственнника,  так  как крестьяне были  лишены права распоряжаться результантами своего труда - произведённой продукцией,  судьбу которой стали решать местные партийные и  советские  власти.  Колхозник потерял даже право самостоянтельно решать вопрос о том,  где он хотел бы жить и работать, на это требовалось разрешение  властей.  Сами  колхозы,  утратив большинство свойств сельскохозяйственной артели,  превратинлись в своеобразное предпринятие, подчинённое местным органам власти и партии.

     К концу лета 1931 г. хлебозаготовки начали давать сбои: снизились

поступления зерновых.  В  результате  сложившейся системы заготовок на ряд районов страны надвинулся призрак голода.  Беда пришла понтому, что хлеб принудительно и, по сути, "под метёлку" изымался и в колхозах, и в единоличных хозяйствах ради  выполнения нереальных,  произвольно установленных сталинским руководством в 1930 г.  заданий индустриальнного развития.

     Для закупки промышленного  оборудования требовалась валюта. Понлучить её можно было лишь в обмен на хлеб. Между тем в мировой эконномике разразился кризис,  цены  на зерно резко упали.  Однако сталиннское руководство и не подумало пересматривать установку  на  непонсильный  для страны индустриальный "скачок".  Вывоз хлеба за границу всё возраснтал. Несмотря на неурожай в основных зерновых районах страны,  пострандавших от засухи,  во  время  хлебозаготовок было изънято рекордное количенство зерна (22,8 млн.т),  из них 5 млн. пошли на экспорт в обмен на технику (с 1931 по 1936 г. половина всей ввозимой в СССР техники была ненмецкого происхождения).  Насильственное изъятие одной трети (а в  некотонрых колхозах до  80%) урожая могло лишь окончательно расстроить произнводственный цикл. Уместно напомнить, что при нэпе крестьяне продавали всего от 15 до 20%  урожая,  оставнляя 12-15%  на семена, 25-30% - на корм скоту, а остальные 30-35% - для собственного потребления.

     Летом 1931 г.  было установлено правило,  согласно которому натунральная оплата труда в колхозах сверх определённой нормы продукнтами не отоваривалась, а  оплачивалась  деньгами.  Это по существу было равносильно введению нормированного продовольственного снабжения  колнхозников, особенно если учесть финансовые затруднения многих хонзяйств, бывших не в состоянии производить сколько-нибудь заметные денежные выплаты. В результате сложившейся ситуации осенью и зимой 1931/32 г.  произошёл второй отлив крестьян из колхозов. Резко усинлился неорганизонванный переход  сельских  жителей в промышленность и строительство В 1932 г. была введена отменённая революцией паснпортная система, устанонвившая жёсткий административный контроль за движением рабочей силы в гонродах, а в особенности из села в город,  превратившая колхозников  в  беспаспортное население.

     В колхозах,  оказавшихся в обстановке  крайних  продовольственнных затруднений и совершенно экономически не заинтересованных в сдаче хлеба, получили массовое распространение попытки решить для  себя  продовольственную проблему любыми,  в том числе незаконными,  пунтями. Широко распространились случаи хищения хлеба,  укрытия его от учёта, завендомо неполного обмолота, припрятывания и т.д. Делались попытки заранее раздать хлеб по трудодням, провести его как расходы на общественное питание во время уборочной.

     Низкий темп хлебозаготовок в наиболее пострадавших от засухи  районах было решено поднять применением репрессий. Выискивали "орнганизаторов саботажа" хлебозаготовок и отдавали под суд.  В районы,  которые не могли осилить заготовки, полностью прекращали завоз каких бы то ни было товаров.  Отстающие колхозы заносились на "чёрную доску",  с  них досрочно взыскивали кредиты и проводилась чистка их состава. Тем самым ещё более подрывалось и без того нелёгкое экононмическое положение этих хозяйств. Многие колхозники арестовывались и высылались.  Для вынполнения плана вывозился весь хлеб без исклюнчения,  в том  числе  семеннной, фуражный и  выданный  на трудодни.  Выполнившие план колхозы и совхозы облагались повторными заданниями по сдаче хлеба.

     К лету 1932 г. деревня зерновой полосы России и Украины после по-

луголодной зимы вышла физически ослабленной.  7 августа 1932 г. приннимается Закон  об  охране  социалистической  собственности,  написаннный собственноручно Сталиным.  Он вводил "в качестве меры судебной ренпрессии за хищение колхозного и кооперативного имущества высшую меру социальной защиты - расстрел с конфискацией всего имущества  и  с  заменной при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией всего имущества".  Амнистия по делам  этого  рода  была запрещена. В соответствии с законом от 7 августа денсятки тысяч колнхозников были арестованы за самовольное  срезание  небольшого  количенства колосьев ржи  или пшеницы.  Результатом этих действий был страшный голод, от которого погибло,  главным образом на Украине,  от 4 до 5 млн. человек. Массовый  голод  привёл  к третьей волне бегства из колхонзов. Имелись случаи вымирания целых селений.

Особое место среди преступлений, совершённых сталинским руковондством против народа занимает казахстанская трагедия. В районах зерннового  земледелия Казахстана картина была такой же как и в других названных выше краях:  насильственное изъятие хлеба и в колхозах и в  единоличных  хозяйствах обрекло на вымирание от голода многие тынсячи людей. Особенно велика была смертность в посёлках  спецпересенленцев  Карангандинского района.  Вывезенные сюда для освоения угольного бассейна раскулаченные семьи не имели ни хозяйственного инвентаря,  ни  каких-либо запасов продовольствия, ни сколько-нибудь сносного жилья.

     Бездумная гонка темпов коллективизации, как уже говорилось, везде приводила к  тяжёлым  последствиям.  Но в районах с наиболее отстанлыми формами хозяйства они приобретали прямо разрушительный ханрактер. Такая беда постигла  районы кочевого скотоводства в Казахнстане и ряде других республик и областей.

     Особенно губительно  последствия административного произвола сказались даже не на зерновом хозяйстве,  а на животноводстве.  С 1931 г. сталинское руководство  начало осуществлять заготовку мяса теми же методами, какими проводились хлебозаготовки.  Так же спускались не соответствовавшие реальным возможностям "плановые задания", котонрые "выколачивались" беспощадно.  И в результате - подрыв животнонводства, ухудшение жизненных условий людей.  Урон, нанесённый жинвотноводству, целые десятилетия сдерживал развитие сельского хозяйнства. Восстановление поголовья до уровня конца 20-х годов произошло только в 50-е годы.

     Провалы экономической политики 1929-1932 г.  в деревне были однной из основных причин, обусловивших неудачу попыток досрочного выполнения первого пятилетнего плана. Основной причиной деградации сельскохозяйственного производства в 1929-1932 г. были даже не перенгибы в ходе проведения тех или иных массовых кампаний, а общий аднминистративно-бюрократический подход к установлению экономических взаимоотношений с сельским хозяйством.  Перегибы же являлись  в  коннечном  счёте  неизбежным следствием этого подхода к сельской экононмике. Главное состояло в том, что коллективизация вовсе не создала в  деревне  строя  цивилизованных кооператоров. Колхоз  образца 30-х гондов в своих наиболее существенных чертах не являлся кооперативным хозяйством.

     Черты кооператива  (и то зачастую формально) сохранялись в основнном во внутренней организации колхоза,  например в наличии общего собрания колхозников,  возможности  выйти  из  колхоза вместе с неконторой частью средств производства,  регламентации порядка  и  уровня  оплаты труда и т.д. Но колхоз как производственная единица практиченски не обладал свойственной кооперативным предприятиям экономиченской  самостоятельностью. Причём он утратил эту самостоятельность не как подчинённое звено более широкой кооперативной системы, которая регулировала и планировала бы снабжение и сбыт, переработку сельнхозпродукции, финансирование, агрономическое и машинно-техническое обслуживание.  Колхоз оказался встроенным  в жёсткую административнную иерархию государственного планирования производства и заготовок сельскохозяйственной  продукции, что на практике превращало коопенративную собственность в фикцию.

     В сложившейся административной системе колхоз  оказался  зажат  в гораздо более  тесные  бюрократические  тиски,  нежели государственнные предприятия. Последние хотя бы  формально  находились  на  хознрасчёте, действовали в условиях самоокупаемости,  а планово-убыточнные пользовались государственными дотациями.  Ничего подобного не было и не  могло быть в  сложившемся хозяйственном механизме даже для самых передовых и наилучшим образом работающих колхозов.

     Одна часть колхозного производства - обобществлённый сектор - была целиком поставлена на обслуживание нужд государственных ценнтрализованных заготовок  сельскохозяйственной  продукции.  Поставки продукции обобществлённого сектора осуществлялись на основе почти безвозмездного изъятия, потому что заготовительные цены на зерно, державшиеся примерно на уровне 1929 г.  и в то время едва покрывавншие издержки производства, в  30-е годы оказались фиктивными из-за значительно возросшей себестоимости производства зерна. Насколько велик был разрыв между ценами и себестоимостью,  точно установить невозможно, поскольку подсчёт себестоимости в колхозах с начала 30-х годов не  проводился,  т.е.  во что колхозу обошлось зерно, было ненважно, главное, чтобы сдал всё, что положено. В производственном плане колхоза значились в основном  натуральные показатели,  в финнансовом плане,  разумеется, денежные, однако этот план не содержал стоимостной оценки значительной части  продукции колхоза и издержек её производства.

     Примерные оценки,  в том числе сравнения с уровнем издержек  совнхозного производства, показывают, что издержки превышали заготовинтельные цены на зерно приблизительно в 2-3 раза.  Ещё хуже соотношенние цен и себестоимости было для продукции животноводства. В то же самое время заготовительные цены на технические культуры были эконномически обоснованными, к чему принудил почти катастрофический сырьевой голод.

     Эти обстоятельства и принудили принять экстренные меры по улучншению экономических условий для производителей технических культур, дабы избежать грозящей остановки лёгкой промышленности.  Для пронизводителей зерна, картофеля,  овощей, мясомолочной продукции пронизводство оставалось заведомо убыточным.

     Процесс производства  в  колхозах поддерживался по-разному.  Одни колхозы, будучи вынуждены оплачивать  поставки  средств  производнства, создавать семенной и фуражный фонды, покрывали производстнвенные затраты за счёт резкого сокращения  оплаты  труда  колхознинков.  Источником покрытия убытков выступала тем самым часть необхондимого продукта, производимого в обобществлённом хозяйстве. Некотонрые хозяйства, планирование заготовок ставило в особо льготные услонвия,  позволявшие полностью выполнить планы по сдаче зерна и других продуктов,  оставляя  в  своих руках довольно крупные натуральные фонды. Как правило, именно из таких хозяйств, которые отдавали госундарству только  прибавочный  продукт  и вырастали передовые колхозы с высоким уровнем оплаты труда.  Часть хозяйств получала безвозмезднную финансовую,  техническую, семенную, фуражную помощь государнства.

     А вот воспроизводство рабочей силы общественный  сектор  колхозов обеспечить не мог. Точных цифр на этот счёт не существует, но никак не менее 60% своих доходов колхозники получали за счёт личного подсобнного хозяйства, хотя  оно  и облагалось налогами и натуральными понставками. Тем самым экономика колхоза получала подозрительное сходнство с некоторыми чертами феодального поместья. Работа колхозников приобретала чёткое деление:  в общественном хозяйстве колхозник ранботает на государство почти безвозмездно,  в личном хозяйстве колхознник работает на себя. Общественная собственность тем самым не только в сознании  колхозника, но  и в действительности превращалась для него в чужую,  "казённую". Система бюрократического произвола в управлении сельским хозяйством восторжествовала. Эта система порондила моменты деградации в сельском хозяйстве СССР и ухудшение прондовольственного снабжения населения как в городе, так и в деревне.

     Начало второй пятилетки было крайне тяжёлым для сельского хозяйнства. Преодоление кризисной ситуации требовало огромных усилий и времени. Восстановление сельскохозяйственного производства началось в 1935 - 1937 г. Стали увеличиваться урожаи, возобновился рост поголонвья скота, улучшилась оплата труда. Сказывались результаты и техниченского перевооружения сельского хозяйства. В 1937 г. система машинно-тракторных станций (МТС) обнслуживала девять десятых колхозов.  Одннако прирост производства за эти три года не покрыл потерь первых двух лет.  По Постановлению от 19 января 1933 г. заготовки становились составной частью обязательнного налога,  взимаемого государством и не подлежащего пересмотру местными властями.  Но на самом деле, не снижая размера отчислений в пользу государства, постановление лишь  утяжелило  участь крестьян.  В придачу к налогу колхозники обязыванлись оплачивать натурой услуги,  предоставляемые им через  МТС. Этот весьма значительный сбор давал в 1930-е годы минимум 50% хленбозагонтовок. Сверх того государство полностью брало на  себя  контроль  за размерами посевных площадей и урожая в колхозах,  несмотря на то,  что они, как предполагалось по их уставу, подчинялись только общему собранию колхозников.  Размер  государственного налога при этом опнределялся исходя из желаемого результата, а не из объективных даннных.

     Наконец, чтобы  закрыть  всякую лазейку,  через которую продукция могла бы уйти из-под контроля государства, в марте 1933 г. было издано постановление, по которому,  пока район не выполнит план по хлебозанготовкам, 90%  намолоченного зерна отдавалось государству,  а оставншиеся 10% распределялись среди колхозников в качестве аванса за ранботу. Открытие колхозных рынков,  легализированных с лета 1932 г. с целью смягчения катастрофической ситуации с продовольствием в горондах, также зависело от того, справлялись ли колхозы района с выполненнием плана.

     Что касается коллективизации единоличных  крестьянских  хозяйств, которых к началу второй пятилетки насчитывалось около 9 миллионов,  то события 1932-1933 г.  её фактически приостановили.  В партийной  среде распространялись мнения о необходимости серьёзного перенсмотра.  Высказывались, в частности,  рекомендации о расширении личнных подсобных хозяйств колхозников, о стимулировании единоличных хозяйств.

     Но 2 июля 1934 г.  в ЦК ВКП(б) состоялось совещание  по  вопросам

коллективизации, на котором выступил с речью Сталин.  Он объявил о начале нового, завершающего этапа коллективизации. Предлагалось пенрейти в "наступление" на единоличника путём усиления налогового пресса,  ограничения землепользования и т.п.  В августе-сентябре 1934 г. были повышены ставки сельхозналога с единоличников и,  кроме того, введён для них единовременный налог, на 50% увеличены нормы обязантельных поставок продукции государству по сравнению с колхозниками. Для частников оставалось только три выхода из этой ситуации:  уйти в город,  вступить  в колхоз или стать наёмным рабочим в совхозе. На Втором съезде колхозников (по существу, колхозных активистов), прохондившем в феврале 1935г., Сталин с гордостью заявил, что 98% всех обнрабатываемых земель в стране уже являются социалистической собстнвенностью.

     В том же 1935 г.  государство изъяло у села более 45%  всей сельнскохозяйственной продукции, т.е. в три раза больше, чем в 1928 г. Пронизводство зерна  при этом снизилось,  несмотря на рост посевных плонщадей, на 15%  по сравнению с последними годами нэпа. Продукция животноводства едва составила 60% уровня 1928 г.

     За пять лет государству удалось провести "блестящую" операцию  по вымогательству сельхозпродукции,  покупая её по смехотворно низким ценам, едва покрывавшим 20%  себестоимости.  Эта операция сопровонждалась небывало широким применением принудительных мер, которые содействовали усилению бюрократического характера режима.  Насилие  по  отношению  к крестьянам позволяло оттачивать те методы репреснсий, которые позже были применены к другим общественным группам.  В  ответ  на  принуждение крестьяне работали всё хуже,  поскольку земля, по существу, им не принадлежала.

     Государству пришлось  внимательно  следить  за  всеми  процессами

крестьянской деятельности,  которые во все времена и во  всех  странах весьма успешно осуществлялись самими крестьянами: пахотой, севом, жатвой, обмолотом и т.д.  Лишённые всех прав,  самостоятельности и всякой инициативы, колхозы были обречены на застой.  Исторический опыт свидетельствует, что по методам и результатам социалистических преобразований вряд ли можно было выбрать худший вариант.  Вероятнный путь деревни - добровольное создание самими крестьянами различнных форм  организации производства, свободного  от государственного диктата,  строящего свои отношения с государством на основе равнонправных  отношений,  при  поддержке государства с учётом рыночной конъюнктуры.

     Командно-бюрократическая система управления колхозами дожила и до наших дней.  Она фактически стала тормозом развития колхозного  производства,  реализации его возможностей.  В ней надо искать и объняснение причин отставания сельского хозяйства от потребностей страны,  а также бегства крестьян от земли и запустения деревень.  Принципинально важное значение имеет признание равноправными формами хонзяйствования,  наряду с колхозами,  совхозами и перерабатывающими государственными предприятиями,  различных кооперативных организанций арендаторов и других граждан, отдельных крестьянских хозяйств и личных подсобных хозяйств. Свободные от бюрократического командонвания, прежде всего от вмешательства в производственную деятельнность и в распоряжение продукцией,  доходами и имуществом вообще, они смогут с наибольшей полнотой и эффективностью использовать  все  наличные  силы и средства для подъёма сельского хозяйства и для вознрождения деревни на новой основе. Необходимым условием формированния новой системы производственных отношений является свободная творческая деятельность масс, их инициатива в деле поиска новых форм регулирования хозяйства.

Список литературы:

1)      УСтраницы истории советского обществаФ под редакцией А.Т. Кинкулькина; (Москва 1989)

2)      лИстория советского государства╗ Н.Верт

3)      лЧто это было? Размышления о предпосылках и итогах того, что случилось с нами в 30-40-е годы╗ Л.А. Горндон, Э.В. Клопов (Москва 1989)

4)      лПуть к социализму. Трагедия и подвиг╗ А.И. Колганов (Москва УЭкономикаФ 1990)

5)      лИстория России в вопросах и ответах. Курс лекций╗

   С.А. Кислицын (Ростов-на-Дону лФеникс╗ 1997)

6)      лОтечественная история в таблицах и схемах╗

   С.Ш. Казиев, Е.Н. Бурдина (Москва лЛист╗ 1997)